Библиотека художественной литературы

Старая библиотека художественной литературы

Поиск по фамилии автора:

А Б В Г Д Е-Ё Ж З И-Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш-Щ Э Ю Я


Читальный зал:

Ал. Панов

Свои среди чужих, чужие среди своих, чужие среди чужих, свои среди своих


     (ксенологическая классификация человеческих типов)

     Ксенология  только начинает  выделяться  в  самостоятельно  оформленную
науку,  хотя  совершенно  очевидно, что все духовные  и  научные  искания  и
самопознание  человечества на  протяжении всей  его  истории, в том числе  и
постантропоцентристской, основывались именно на ксенологических  дихотомиях:
известное-неизвестное, наше-чужое, человеческое-нечеловеческое, здешнее-Иное
и т.д.
     Более того,  рациональная  история человечества является продуктом этих
дихотомий. Другими словами, во все времена своего существования человечество
и  люди   сущностно  самоопределялись  при  помощи  отождествления  себя   с
"человеческим"  и разотождествления (переходившим, зачастую,  со временем  в
отождествление,    как   продолжение   себя    в   неизвестное)   с   чужим,
"нечеловеческим".
     Однако,  в отличие  от  всех остальных наук, достаточным основанием для
существования которых является неочевидное в силу своей вопиющей очевидности
-- единство мира,  краеугольным камнем  для существования ксенологии, помимо
этого,  является истинная  мера отличия  человека  и  человеческого от всего
остального мира и остальных путей,-- отличие, которое при глубоком и трезвом
анализе не  так  очевидно,  как  представляется и трудноотделимо, потому что
именно это отличие всегда есть само-определение.
     Основанием для нашей классификации служит различение в нашем восприятии
определенных   типов   людей   и   их  проявлений  не-человеческих,   чуждых
компонентов.
     Эта  классификация, естественно,  не  соответствует  описанию  расовых,
психологических,  социальных, географических, анатомических,  зодиакальных и
пр.   отличий   людей,   т.к.   все   перечисленные   особенности   являются
человеческими. Нас же будет интересовать нечеловеческое.
     Не имея возможности  (бытийной) сформулировать  объективное определение
человеческого (т.к.  в любом случае это лишь само-определение), мы надеемся,
что это  определение, тем не менее, косвенно,  не прямо присутствует в нашей
классификации, возникая  как рисунок вещи возникает из карандашных  штрихов,
которые этой вещью не являются.
     Другая  трудность,  подстерегающая   неизбежно   при   изложении   этой
классификации, -- объяснение причин возникновения нечеловеческого в людях,--
будет в меру возможностей разрешаться по ходу повествования.
     Т.е. речь в  классификации пойдет о существах, имеющих физическую форму
людей. Самая  обобщенная ксенологическая структура человечества с этой точки
зрения выглядит так:
     а) те, кто еще не люди
     б) те, кто уже не люди
     в)  те, кто, несмотря на свою физическую человеческую  форму, людьми не
были и не будут.

    ТЕ, КТО ЕЩЕ НЕ ЛЮДИ.

Л И С Ы в повседневной жизни, как правило, обаятельны, подвижны, живы. Однако при внимательном отношении к ним всплывает впечатление некоей их внутренней застылости и ощущение, что им чего-то не хватает в их душевном составе. Причем это отсутствие воспринимается не как пустота от чего-то изъятого, а как отсутствие места для чего-то весьма тонкого и естественно человеческого или как иной способ жизни в этом месте душевной жизни. Это "что-то" в общении с ними трудно уловимо: вначале обращает внимание на себя то, что их тончайшие эмоциональные переживания и соотношения являются больше имитацией (или мимикрией) и в этом могут отчасти напоминать некоторые психические особенности формирования личности в подростковый и юношеский период. Однако имитация лисами тонкостей сердечных, и это существенно, не носит характер отражения или лжи: они бессознательно как бы вытягивают наружу из тех, с кем общаются, определенные эмоциональные диапазоны, вследствие чего происходит некое отчуждение восприятия и это экстереоризированное уплотнение эмоций воспринимается как присущее лисам. Тогда как при внимательном взгляде на вещи можно увидеть, что лисы совершенно отдельны от этого сгустка в процессе общения и впитывают в себя лишь свет интенсивности этих чувств, но не смысл и энергию их. Характерным является впечатление (при подобном угле зрении), что лисам что-то нужно от тех, с кем они общаются, но эта нужда в сути своей не связана напрямую ни с жизненными, ни с социальными, ни с эмоциональными проблемами. Иногда создается впечатление, что лисы двурушничают, манипулируют, интригуют, преследуя скрытые цели, хотя на самом деле они большей частью бессознательны относительно того, что они хотят на самом деле. А когда двурушничают сознательно, их собственные внутренние мотивации и объяснения не основываются на осознании своих сущностных интересов, а имеют вид обычной корысти и выгоды или других общественных причин-- от самозащиты до самоутверждения и соображений карьеры. О причинах, порождающих этот тип, высказано множество предположений. В нашем описании речь все же будет идти не о преобладании т.н. животного состава в душевной жизни и способах поведения, (хотя некоторые подвиды этого класса и будут обозначены названиями животных), а о нечеловеческом, в сущностном смысле. Что же на самом деле нужно лисам от людей? В понимании этого может отчасти помочь обзор версий, объясняющих причины жизни этих существ рядом с нами. Некоторые оккультные традиции, (в которых сущности, сходные с описываемыми здесь "лисами", называются "сандманы", "песчаные люди"), в качестве объяснения предлагают эволюционную идею. Со всеми модификациями эволюционная гипотеза выглядит так: в нашем мире есть сущности, которым в своем развитии лишь предстоит пройти человеческую стадию. Судя по типичной ситуации отношений лисов с людьми -- а это ситуация неразделенной любви-страсти к лисам со стороны людей -- способность любить и любовь -- и есть то, что наличествует в сущности людей и отсутствует или неразвито в душевном составе лисов. Здесь своеобразны и причины неразделенности, невзаимности: лисы не могут ответить взаимностью по той простой причине, что не могут дать того, чем не обладают: им нечем резонировать в ответ человеческому, т.е. они не располагают свободой выбора. Это, однако вовсе не означает, что лисы неспособны на привязанность, -- достаточно часто они по-своему очень преданны партнеру, ценят и уважают его. Более того, лисы переживают какие-то состояния, которые внешне очень сходны с психическими реакциями влюбленных и любящих людей, включая страдание и сострадание. Их отличие от таковых у незрелых и учащихся любить людей достаточно трудно уловить. Их даже не действия, а движения в сторону объекта любви слишком практичны (прагматичны), им мало- или недоступны стороны любви, связанные с безмерностью. Но прежде всего для них неуловима ясность смысла человеческой любви: формы их любви бессознательно обусловлены стереотипами -- социальными, культурными штампами из житейских историй или фильмов, книг. Сложно понять, что это опять-таки не ложь, а делание уроков при чужом фонаре. В одном можно быть уверенным: лис сумеет довести интенсивность света в фонаре до максимума. Почти неуловимое ощущение, которое специфично для ситуации лисы и любви: даже в моменты наивысшей яркости нет-нет да и виден очень внимательный ученик с немножко угловатым, но крепким телом, добросовестно и невовлеченно наблюдающий за всем происходящим. Любовь лисов заканчивается на берегу, омываемом беспредельностью саморастворения любви, т.е. там, где заканчивается любовь к себе и начинается любовь как бесконечность. У этого нескончаемого прибоя формируется что-то, недостающее им для шага в непостижимое. Они очарованы далью, но не могут войти в воду. С другой стороны, если рассматривать лисов вне эволюционного аспекта, т.е. не имея в виду, что промежуточная цель их развития -- полностью стать людьми, тогда смысл их рождения в человеческой форме затуманивается, хотя очевидно, что в любом случае речь идет об энергетических интересах. Но при внеэволюционном взгляде очевидней становится специфика знаний, получаемых людьми при контактах с лисами. Лисы обладают свойством способствовать развитию прежде всего нашей волевой сферы. Они порождают очень глубокую привязанность к себе, часто ослепляющую, и граничащую с одержимостью. Взаимодействие с ними при благоприятных обстоятельствах учат однозначности и определенности наших решений. Сфера влияния лис расширилась в последние времена, по всей видимости из-за того, что местом слабости человека стала именно сфера эмоционально-половая по сравнению с теми периодами развития человечества, когда таким местом слабости была зона физических страданий и витальных интересов. Исследуя исчезающую на время взаимоотношений с лисами грань нашей целостности -- а ею будет обратная сторона привязанности, несвободы, -- освобожденность, можно сказать, что лисы напоминают нам, что любовь относится к свободе как дыхание к воздуху. Совпадение же нашей любви с нашими сущностными интересами возможно лишь после пробуждения воли, как непреложности нашего движения к свободе. Обладая свойством доводить накал нитей света нашей страсти до максимальной интенсивности, эти взаимоотношения рано или поздно побуждают нас совершать действия, разрушающие камерность, застойность и гнильцу наших чувств и действий, основой которых является самообман наша жалость к самим себе и страдания по поводу окружающего мира, который почему-то не желает разделить нашу пакостную любовь к самим себе. Не следует понимать совершенно буквально эти сведения о лисах, тем более, что в повседневной жизни встречаются не только, так сказать, чистокровные лисы в человеческом обличье, но и лисы как бы наполовину, на четверть или просто люди, в силу тех или иных обстоятельств рождениях и судьбы помеченные особой лисьей силой или способами взаимодействия. В последних случаях, кстати, нередок великолепный в своей красоте процесс перерождения в людей,-- предваряемая страданиями вспышка нового уровня настоящего. От xenos (греч.) чужой, чуждый, иной. Т.е. история как процесс битвы человечества за свое самопознание. Здесь можно вспомнить астрологический зодиакальный календарь, китайский годовой календарь, с их зооморфным продолжением человека с одной стороны и христианство и др.теуррические "Новые заветы" с их продолжением человеческого до божественного. Например, представители суфийской традиции, ее постгурджиевских вариаций, утверждают, что немало людей рождаются без зачатка того тонкого органа, который они обозначают как "совесть и отсутствие которого, по их воззрениям, исключает возможность пройти человеческую и др. формы высшего духовного развития. Вообще представляется, что зооморфные отождествления являются все же скорее проецированием человеческих представлений на представителей животного мира, а не собственно отождествлением в полном смысле этого слова. см. например Л. Калыкова "Исторические трансформации зооморфных представлений" в кн. "Частная ксенология". "Человеческая стадия" определяется по-разному и ключевыми являются обретение индивидуальной души и сознания, иной степени свободы выбора, любви и ответственности, при этом имеется в виду, что это степень не количественная, а качественная. В некоторых источниках метафорически указывается на то, что лисы гораздо быстрее человека достигают бессмертия.




Полезные ссылки:

Крупнейшая электронная библиотека Беларуси
Либмонстр - читай и публикуй!
Любовь по-белорусски (знакомства в Минске, Гомеле и других городах РБ)



Поиск по фамилии автора:

А Б В Г Д Е-Ё Ж З И-Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш-Щ Э Ю Я

Старая библиотека, 2009-2026. Все права защищены (с) | О проекте | Опубликовать свои стихи и прозу

Worldwide Library Network Белорусская библиотека онлайн

❤ Новая библиотека